На сцену пермского театра «У Моста» вернулась «Чайка» — классическая постановка по знаменитой пьесе Антона Чехова, созданная Сергеем Федотовым в 2012 году. Восстановленный спектакль показали в театре 9 и 10 апреля.
Обновленная «Чайка» — это все та же грустная комедия в тонко выдержанной чеховской тональности, окутанная фирменным «умостовским» мистическим ореолом. Актерский состав, конечно, обновился, но не стопроцентно: писателя Тригорина, например, все так же играет Валерий Митин.
Зрителей ждет традиционный для театра «У Моста» сеанс погружения в прошлое: мы попадаем в русскую загородную усадьбу конца ХIХ, где ведут неспешную жизнь наши герои, наслаждаясь тишиной и покоем деревенской жизни. Режиссер словно бы помещает чеховских персонажей в магическую временную петлю: уже сто с лишним лет минуло, а они все так же в своей усадьбе пьют чай и ведут разговоры о театре и литературе. Их время давно прошло, но они еще об этом не знают, или же не желают знать
Восстановленные театральные постановки прошлых лет интригуют прежде всего своим изменившимся актерским составом, благодаря которому спектакль может либо заиграть новыми красками, либо, увы, несколько поблекнуть. В обновленной «Чайке» актерские работы блестящие. Стоит отметить, что в спектакле два актерских состава, и лично я могу оценить лишь тот, который вышел на сцену в пятницу 10 апреля.
Прежде всего, впечатлила прекрасная Нина Заречная в исполнении актрисы Алены Хорошей. Смотришь на юную, одухотворенную Нину в первых сценах и веришь, что мужчина не первой молодости вроде Тригорина вполне способен потерять голову от такой красоты. Алена Хорошая наделяет свою героиню не только привлекательной внешностью, она умело раскрывает на сцене динамику образа от светлой и мечтательной, трепетной и немного наивной Нины в самом начале до настрадавшейся, зрелой женщины с сильным внутренним стержнем в финале.
Великолепна и Мария Новиченко в роли стареющей актрисы Ирины Аркадиной — эта роль словно создана для нее! Яркая внешность и нарочито фееричная манера поведения превращают Аркадину — Новиченко в настоящую звезду сцены, привыкшую свысока и снисходительно поглядывать на толпы окружающих ее поклонников. Вот только ее время тоже неумолимо проходит. Тем не менее, Ирина Аркадина весьма мудра и не позволяет себе ошибок, умело манипулируя своим избранником — писателем Треплевым. Ее фатальной ошибкой становится сын Константин.
В роли Константина Треплева — актер Лев Орешкин. Его образ напомнил мне молодого Алексея Пешкова, который, кстати, тоже в юности стрелялся, но не самоубился до конца, а впоследствии даже вырос в знаменитого писателя. Думаю, это не случайное сходство, а намеренный прием режиссера, позволяющий провести параллель между судьбами вымышленного персонажа и реального, состоявшегося писателя.
Кстати, Чехов, был знаком с Максимом Горьким и наверняка знал о его юношеских попытках самоубийства, так что такая параллель вполне жизнеспособна: «Чайка» писалась в 1895 году, а стрелялся Алексей Пешков в декабре 1887 года, когда будущему писателю было 19 лет. Учитывая, что в 1895-м Горький еще не был «всероссийской знаменитостью», можно предположить, что Чехов своим Константином Треплевым буквально предсказал появление типа дерзкого, ломающего старые стереотипы литератора.
Но в отличие от реального молодого писателя Максима Горького, тоже ищущего новые формы в литературе, чеховский герой Константин Треплев оказывается более «удачливым» в смысле попытки самоубийства — его время безвозвратно прошло, а поймать новую свежую волну он так и не смог.
Неоднократно произносимая со сцены фраза «время проходит» — это приговор: жизнь проскальзывает мимо, пока герои безуспешно ждут её начала. Характерное чеховское время в спектакле коварно тем, что внешне ничего не меняется (все те же разговоры в той же усадьбе на берегу озера), но внутренне герои стареют и опустошаются. Время — невидимый и беспощадный враг, превращающий восторженную юную Нину в изломанную женщину, полного творческих идей Константина — в уставшего человека с потухшим взглядом, а красавицу Аркадину -. впрочем, она еще держится. Сильная женщина, достойная уважения и… сострадания!
Что же мешает героям «Чайки» действительно жить, а не бесцельно проводить время в пустых разговорах? Их парализует не внешняя сила, а внутренняя пустота — тот самый специфический «чеховский недуг». В спектакле Сергея Федотова эта невозможность вырваться из круга подчеркивается мистической тягой к озеру, образ которого постоянно присутствует на сцене.
Вода — архетипический символ жизни, в спектакле же озеро похоже на некий загадочный Солярис местечкового масштаба, засасывающий, подобно воронке, человеческую энергию. Не только время проходит — жизненные силы тоже заканчиваются, утекая в эту загадочную, окутанную туманом водную бездну за окном. В таком контексте выстрел Константина в чайку, свободно живущую на этом озере, приобретает зловещий смысл: это бесцельное убийство дикой птицы запускает цепочку событий, неминуемо ведущих к трагедии.
Откуда же берется это бессилие, эта роковая предопределенность, неспособность вписаться в новый грядущий ХХ век? Ведь у реального Алексея Пешкова — Максима Горького — все получилось! Вариантов ответа на этот вопрос может быть много — зрителям будет о чем порассуждать после спектакля.
Постановка Сергея Федотова также недвусмысленно демонстрирует, что героям «Чайки», помимо всего прочего, очень сильно не хватает любви. Все они любят, но как-то странно, вместе образуя весьма заковыристый любовный многоугольник, где подлинной взаимности в итоге нет ни у кого. А ведь именно настоящая любовь дает человеку крылья за спиной! В «Чайке» же взлететь высоко не удается никому…
«Время проходит…» — в очередной раз напоминают нам со сцены чеховские герои. Торопитесь жить, господа!
